Неточные совпадения
Но национальная самобытность ничего общего не имеет с отсталостью, — она должна выявиться на
высших, а не на низших
ступенях развития.
«Разум» философии не только не составляет
высшего достижения в области софийного постижения мира, он есть вообще преходящая
ступень.
Человек, умирающий без детей, несет суд своей душе, потому что она не может подняться до
высшего мира, до
ступени Иосифа, где находится «Древо Мудрости».
Правда, эта последняя
ступень, установляющая иерархическое соотношение Творца, Софии и мира, далеко не достаточно проявлена в ранних и средних диалогах Платона, где может скорее получиться такое впечатление, что мир идей, София, и есть самое
высшее начало мира, почти сливается с Божеством.
Наш мир, и с его материей, представляет ниспадение или низшую
ступень высшего мира, но при этом он его воспроизводит и отражает; а потому и материя должна быть в обоих мирах, иначе говоря, материя нашего мира должна иметь себе параллель и в
высшем мире.
Особенно показателен в этом отношении Гегель, для коего религия обозначает лишь
ступень, и не самую
высшую, в самосознании духа, и потому она преодолевается в философии.
Мало того, им же утверждается на
высшей и предельной
ступени та основная антиномия, которая лежит вообще в основе религиозного самосознания: неразрывное двуединство трансцендентного и имманентного, премирность Абсолютного и откровение Бога в мире.
У Юма она имела субъективно-человеческое значение — «быть для человека», у Беркли получила истолкование как действие Божества в человеческом сознании; у Гегеля она была транспонирована уже на язык божественного бытия: мышление мышления — само абсолютное, единое в бытии и сознании [К этим общим аргументам следует присоединить и то еще соображение, что если религия есть низшая
ступень философского сознания, то она отменяется упраздняется за ненадобностью после
высшего ее достижения, и только непоследовательность позволяет Гегелю удерживать религию, соответствующую «представлению», в самостоятельном ее значении, рядом с философией, соответствующей «понятию».
Для Гегеля философская достоверность выше религиозной, точнее, она составляет
высшую ее
ступень, находясь с нею в одной плоскости.
Понятно все принципиальное различие таинства от «магизма»: магия есть расширенная, утонченная и углубленная мощь человека над природным миром помощью
высшего его знания, магия есть то же, что и наука, лишь на иной
ступени, с иными методами.
Восхождение по лестнице познания невозможно без догматов, без догматов нельзя стать на одну
ступень, чтобы потом перейти на
высшую.
На
высших своих
ступенях процесс дифференцирования должен привести или к полному разложению и смерти, что мы и видим в европейской философии и многих сторонах европейской культуры, или вновь вернуться к первоначальной органичности и реалистичности, но на почве
высшего сознания.
Но этой частной и элементарной правдой нельзя утолить духовного голода на
высших и сложных
ступенях человеческого бытия.
На более высокой
ступени она теряет это нейтральное значение и может превратиться в магию, магию черную, если дух не подчинит ее
высшей цели.
Общество должно быть трудовым, и лишь трудовое общество, в котором труд разных качественных
ступеней вплоть до
высшего духовного творчества образует иерархическое целое, может быть этически и религиозно оправданным.
Все учение Платона об Эросе носит характер отвлечённый — отвлечения через восхождение по
ступеням от мира чувственного, где даны живые существа, к миру идейному, где возможна лишь любовь к идее, к истине, к красоте, к
высшему благу.
Во-вторых, индивидуальное и индивидуальность должны быть признаны нравственной ценностью
высшей иерархической
ступени.
Но все
высшие иерархические
ступени, которым подчиняют личность, принадлежат миру объективации.
В человеке и только в человеке есть конкретное и творческое постижение космических состояний, ибо есть родство в нем со всем космосом, как
высшей иерархической его
ступени.
Падение
высшего иерархического центра природы влечет за собой падение всей природы, всех низших ее
ступеней.
Человек — микрокосм,
высшая, царственная
ступень иерархии природы как живого организма.
И внутреннее чувство, и собственное убеждение обратили кисть его к христианским предметам,
высшей и последней
ступени высокого.
— Чего я от вас желаю-с? — как будто догадавшись, спросил Сухобаев, и лицо его покрылось пятнами. — Желаю я от вас помощи себе, дабы обработать мне ваши верные мысли, взбодрить жизнь и поставить себя на
высшую ступень-с! При вашем состоянии души, я так понимаю, что капитал ваш вы пожертвуете на добрые дела-с, — верно?
На
ступенях трона стояли представители
высшего православного духовенства, среди которых находился митрополит Гавриил и архиепископ Евгений Булгарис.
Никто, однако, не угадал в нем гениального человека, с редкой твердостью и постоянством шедшего к своей цели и взбиравшегося на лестницу почестей не с беспечностью, а с терпением, изучая каждую
ступень, от самой низшей до
высшей.
Наступало, однако ж, критическое для Остермана время: он поддерживал доселе герцога, как любимца государыни, которую сам возвел на престол; теперь, когда узнаны были его
высшие виды, надлежало помогать ему всходить на
ступени этого престола или вовсе от временщика отложиться.
Для животного, не имеющего разумного сознания, показывающего ему бедственность и конечность его существования, благо личности и вытекающее из него продолжение рода личности есть
высшая цель жизни. Для человека же личность есть только та
ступень существования, с которой открывается ему истинное благо его жизни, не совпадающее с благом его личности.
Единство человечества как некая
высшая иерархическая
ступень осуществляется через единства национальные, через укрепление и развитие национальных индивидуальностей.
Мы с первого же абцуга, едва только мозг начинает самостоятельную работу, взбираемся на самую
высшую, конечную
ступень и знать не хотим тех
ступеней, которые пониже.
Мысли о бесцельности жизни, о ничтожестве и бренности видимого мира, соломоновская «суета сует» составляли и составляют до сих пор
высшую и конечную
ступень в области человеческого мышления.
Своею статностью и двухэтажным подбородком он более похож на человека, занимающего не последнюю
ступень в
высшей светской иерархии, чем на дьячка.
Он их испугается, как мрачного монастыря, если не подставишь ему незримые
ступени к христианству, если не возведешь его на некоторое
высшее место, откуда ему станет видней весь необъятный кругозор христианства и понятней то же самое, что прежде было вовсе недоступно.
Через полчаса вернулся ритор передать ищущему те семь добродетелей, соответствующие семи
ступеням храма Соломона, которые должен был воспитывать в себе каждый масон. Добродетели эти были: 1) скромность, соблюдение тайны ордена, 2) повиновение
высшим чинам ордена, 3) добронравие, 4) любовь к человечеству, 5) мужество, 6) щедрость и 7) любовь к смерти.
Разве я не чувствую, что я в этом огромном бесчисленном количестве существ, в которых проявляется Божество, —
высшая сила, как хотите, — что я составлю одно звено, одну
ступень от низших существ к
высшим?
Пушкин слишком разумно поступал, что не дерзал переносить в стихи того, чем еще не проникалась вся насквозь его душа, и предпочитал лучше остаться нечувствительной
ступенью к
высшему для всех тех, которые слишком отдалились от Христа, чем оттолкнуть их вовсе от христианства такими же бездушными стихотворениями, какие пишутся теми, которые выставляют себя христианами.
В том, что такое историческое лицо, как Александр I, лицо, стоявшее на
высшей возможной
ступени человеческой власти, как бы в фокусе ослепляющего света всех сосредоточивающихся на нем исторических лучей; лицо, подлежавшее тем сильнейшим в мире влияниям интриг, обманов, лести, самообольщения, которые неразлучны с властью; лицо, чувствовавшее на себе, всякую минуту своей жизни, ответственность за всё совершавшееся в Европе, и лицо не выдуманное, а живое, имеющее как и каждый человек, свои личные привычки, страсти, стремления к добру, красоте, истине, — что это лицо, пятьдесят лет тому назад, не то что не было добродетельно (за это историки не упрекают), а не имело тех воззрений на благо человечества, которые имеет теперь профессор, смолоду занимающийся наукой, т. е. читанием книжек, лекций и списыванием этих книжек и лекций в одну тетрадку.